Реферат: Социология города

О.Яницкий

1. Введение

Социология города - привычное название области знания, которая в действительности охватывает гораздо более принципиальную по значению и широте проблематику: процесс урбанизации. Имея своим предметом формирование и распространение городских отношений и городского образа жизни во всем обществе, социология города по существу занималась изучением процессов модернизации в СССР и России.

Развитие этой дисциплины в советский период серьезно зависело от ключевых доктрин коммунистической идеологии - преодоления противоположности между городом и деревней, эмансипации женщины, строительства коммунистического быта и организации коммунистического расселения. С этой идеологией была тесно связана урбанистическая политика, поскольку начиная с Т. Мора и Т. Кампанеллы существовала устойчивая традиция воплощения коммунистических идей в форме <идеальных поселений>, принципы социальной и функциональной организации которых затем должны были реализовываться в градостроительной политике.

Поэтому, когда отечественная социология города сформировалась в середине 60-х гг как самостоятельная дисциплина, она находилась под тройным прессом' стереотипов истмата, не менее жестких доктрин <социалистического расселения> и реальных потребностей жизни, связанных с массовым жилищным и гражданским строительством и становлением городских форм жизненного уклада.

Тем не менее процессы институционализации дисциплины шли весьма интенсивно начиная с конца 60-х гг., но с характерными <векторами>: от прикладных исследований к теориям среднего уровня, от общественных организаций -к ведомственным институтам, от столичных исследовательских ячеек - к периферийным. В 1966 г. в Советской социологической ассоциации был создан Исследовательский комитет социальных проблем градостроительства (председатель - О.Н. Яницкий), который действовал в течение 25 лет. Уже на VII социологическом конгрессе МСА (г. Варна, Болгария, 1970) Комитет представил 7 докладов для обсуждения. На том же конгрессе при активном участии советских социологов был создан новый Исследовательский комитет МСА: городского и регионального развития. Комитет издает свой международный журнал, где российские социологи неоднократно публиковались и входили в состав редколлегии [75]. В 1969 г. в Институте международного рабочего движения, а затем и некоторых других институтах АН СССР были созданы сектора социологии города. С начала 70-х гг. в институтах Академии строительства и архитектуры СССР, ведомственных проектных институтах почти повсеместно были созданы подразделения, занимающиеся прикладными градо-социологическими исследованиями. С середины 70-х гг. в Москве, Ленинграде, Таллинне, Минске стали читаться спецкурсы по социологии города, главным образом на вечерних отделениях и курсах повышения квалификации. За период 1969 - 1989 гг., по моим подсчетам, в стране было издано более 150 монографий и сборников по урбансоциологии, а с учетом ведомственных изданий и междисциплинарных работ - более 300, в том числе несколько библиографических справочников и обзоров. С началом перестройки прикладные исследования стали вести главным образом негосударственные организации (Академия городской среды, Центр урбанистики, Институт города и др.). Академическая социология, напротив, практически перестала интересоваться проблемами урбанизации.

2. Предыстория формирования дисциплины

Интеллектуальная предыстория социологии города чрезвычайно поучительна. Ее предпосылкой было развитие капитализма в России на рубеже веков, сопровождавшееся бурным ростом больших городов. В марксистской и либеральной литературе этот процесс трактовался различно. Работу В.И. Ленина <Развитие капитализма в России> правомерно считать одной из первых попыток марксистского анализа капиталистической урбанизации. Ленину принадлежит и тезис о ведущей социально-политической роли больших городов в процессах революционных преобразований, а также указание на роль массовой газеты в процессах урбанизации деревни [32, т. 1; т 42, с 15].

В среде либеральной интеллигенции более популярны были работы М Вебера, К. Бюхера, Г. Зиммеля и других немецких социологов и историков, систематически анализировавших экономическое, политическое и духовное значение больших городов [10, 12, 13] Для развития концепции российской урбанизации принципиальное значение имела работа А Вебера, показавшего, что <быстрый рост городов и естественен, и необходим, так как никакая промышленная организация невозможна без существования промышленных центров> Методологически был важен его тезис о том, что преодоление негативных тенденций городской жизни возможно лишь на ее собственной основе [12, с. 22, 449]

Либеральная, точнее, либерально-социалистическая мысль тех лет была также озабочена разработкой модели <идеального города>. На рубеже веков в Европе, включая Россию, возникло общественное движение за создание <городов-садов>. Идейно-теоретические предпосылки подобного соединения преимуществ города и деревни разработал английский экономист и социолог Э. Говард, книга которого была тут же переведена на русский язык. В 1916 г. вышла в свет монография П.Г. Мижуева [34], представляющая собой оценку опыта создания подобных поселений в Англии и рекомендации по его использованию в России Это был первый известный нам опыт <включенного наблюдения>, дополненный интервью, архивными изысканиями и анализом документов этого социального движения. Работа Мижуева интересна как одна из ранних попыток осмысления <пригородного> образа жизни, особенно его компенсаторной роли по отношению к жесткому, отчужденному укладу жизни в промышленных центрах.

Интересно, что, придя к власти, большевики также взяли на вооружение идею <города-сада>. <Комиссариат городского хозяйства, - говорилось в одном из документов Петросовета 1919 г., - вступил на путь воссоздания будущего Петрограда, причем руководящей мыслью является стремление приблизить столицу к идеальному типу "города-сада"> [Цит. По: 72, с 22]. Как мы увидим дальше, эта идея достаточно органично легла в основу принципов социалистической реконструкции городов страны не в последнюю очередь потому, что соответствовала взглядам российских революционных демократов, трактовавших общину в качестве базовой социальной ячейки российского общества

Нельзя не отметить еще один план рассматриваемой предыстории культурологический Большевики, а затем и краеведы-культурологи (Н.П.Анциферов [2], И.М.Гревс) не приняли ни шпенглеровской идеи о паразитической сущности больших городов, ни технократической утопии Г.Уэллса о <распылении городов> <Мы - дети городской культуры>, - утверждал Анциферов Подчеркивая значение больших городов как хранителей и трансляторов культуры, он вместе с тем первым отметил значимость обратного процесса - проникновения сельского уклада в города, рурализации городской культуры [2, с. 9-10, 141].

Наконец, в сугубо практическом аспекте важно, что пред- и послереволюционная мысль российских исследователей урбанизации широко питалась земской статистикой[1][23]. Земство как негосударственная социальная организация, костяк которой состоял из городской интеллигенции, начиная с 80-х гг. прошлого века стало использовать метод <изустных опросов>, осуществлявшихся на сельских сходах, а затем и повсеместно. Среди земских статистиков было много бывших членов <Народной Воли>, хорошо знакомых с бытом русской провинции. Поэтому они были не только <культурниками>, переносчиками городской культуры в деревню, но и одной из первых профессиональных социологических групп, в частности потому, что их работа представляла собой бесконечную цепь межличностных контактов с самыми различными слоями российской глубинки. Анкеты, разработанные российскими статистиками, не многим отличались от знаменитых американских цензов. Заметим, что и тогда, как и почти сто лет спустя, всякие расспросы, особенно о земле, считались опасными, а социологические опросы предпочитали именовать санитарно-гигиеническими обследованиями.

3. Дискуссия о социалистическом городе 30-х годов

В 20-х гг. страна приступила к осуществлению программ индустриализации и коллективизации. В 1929 г. был утвержден первый пятилетний план развития народного хозяйства страны. Пришло время практического определения принципов урбанистической политики. Неудивительно, что именно в том году разгорелась дискуссия о социалистическом расселении. Это была уникальная дискуссия, возможно, единственная действительно публичная дискуссия за все годы советской власти. Начавшаяся в стенах Коммунистической академии, она очень быстро вышла за ее рамки на страницы профессиональной и партийной печати. Все понимали: речь идет не только о городе, но и о конкретном облике строящегося общества и нового человека. Вот почему в ней приняли участие партийные и государственные деятели, ученые и писатели, архитекторы и организаторы производства (А.В.Луначарский. Г.М.Кржижановский, Н.К.Крупская, Н.А.Семашко, Н.А.Милютин и многие другие). Дискуссия была открыта и для зарубежных урбанистов [22, 72].

Хотя дискуссия велась между <урбанистами> (Л.Сабсович [45]), т.е. сторонниками крупных городов, и <дезурбанистами> (М.Охитович [36]), призывавшими к их разукрупнению, максимально равномерному расселению, те и другие стояли на технократических позициях в духе инженерно-социологических утопий А.Гастева. Оппоненты трактовали систему расселения не как социальный организм, имеющий внутренние закономерности развития, но как некую конструкцию, <машину>, которую можно спроектировать и воплотить в жизнь вплоть до мельчайших деталей организации производства и быта. Технократизм их методологии (которая продолжает жить и сегодня) состоял в том, что социальная жизнь города всецело детерминировалась проектно-строительной индустрией. <Новый способ стройпроизводства, - утверждал М.Охитович, - покончит и с бытом, с укладом жизни вообще> [36, с. 15].

Существенная черта урбанистического технократизма - максимализм. Каждый предлагал <максимально> укрупнить (разукрупнить), приблизить (удалить), <максимально охватить> весь бытовой процесс, <раз и навсегда> установить и т.д. Внутренняя динамика, трансформации и взаимопереходы исключались. Это был гимн Организации и Управлению: городская жизнь уподоблялась конвейеру, без всякого намека на самоорганизацию.

<Урбанисты> и <дезурбанисты> трактовали расселение людей, их быт и культуру как функцию производственных процессов (<поточное расселение> - характерный термин и принцип градостроительства тех лет). М.Охитович и другие полагали, что новый человек будет стремиться <жить там, где работает>. Если отбросить крайности типа <дом - машина для жилья>, то даже те, кто признавал необходимость индивидуального жилища, видели в нем не форму семейной самоорганизации, а лишь воплощение гигиенической нормы <социалистической> организации быта.

Обуреваемые технократической утопией, многие участники дискуссии совершенно отрицали ценность исторически сложившейся социальной ткани городов. Идея <города-сада> была доведена ими до абсурда: <Мы оставим и тщательно сохраним наиболее характерные куски старой Москвы: Кремля, кусочки дворянской Москвы с улочками и особняками Арбата и Поварской, кусочками купеческого Зарядья... и пролетарской Красной Пресни. Все остальное мы должны упорно превращать в грандиозный парк...> [Цит. по: 72, с. 29].

Коль скоро подход к городу был чисто <объектный>, а созидания, постепенного выращивания его социальной среды не предусматривалось (полагали, что темпы развития СССР будут столь высокими, что через 10-15 лет надо будет все заново перестраивать), постольку в этих утопиях не было и проблемы социального времени (адаптации, обживания, самоорганизации), впрочем, как и времени природного Обе оппони