Сочинение: Биография и обзор творчества писателя И. А. Бунина

Сочинение: Биография и обзор творчества писателя И. А. Бунина

В 1887 году, в одном из номеров петербургского ежедневного журнала “Родина”, было напечатано стихотворение семнадца­тилетнего юноши Ивана Бунина. В сентябре 1888 года стихи Бу­нина появились в “Книжках недели”, в журнале, где часто печа­тались произведения Льва Толстого, Щедрина, Глеба Успенского.

С тех пор имя поэта Ивана Бунина начинает появляться на страницах ежемесячных и иллюстрированных журналов, а вскоре выходит и первая книжка его стихов “чисто-юношеских, не в меру интимных”, как писал он впоследствии. В 1894 году Бунин пробует свои силы в прозе. Первый его рассказ был напечатан в “Русском богатстве”. Руководивший журналом Н. К. Михайловский предве­щал тогда, что из автора рассказа, названного редакцией “Дере­венский эскиз”, выйдет “большой писатель”. Предсказание это оправдалось.

В 1895 году в журнале “Новое слово” появился рассказ Бу­нина “На край света”, рассказ, проникнутый горячим сочувствием к крестьянам-переселенцам из Украины, которых голод и нужда гнали из родного села в далекий Уссурийский край. Этот рассказ обратил на себя внимание читателей и литераторов. В 1897 году вышел в свет сборник рассказов молодого писателя, встреченный почти единодушными похвалами. Но вслед за этим успехом Бунин замолчал на несколько лет, и это время, как отмечал сам писатель, имело важное значение для него, как прозаика и поэта. Это было время переоценки им того, что он писал в прозе.

Родился Бунин 10 октября 1870 года. Отец и мать его принад­лежали к старинному дворянскому роду. Один из предков Бунина был отцом поэта В. А. Жуковского, Бунины были в родстве с из­вестными литераторами—братьями Киреевскими, Гротом, Воейко­вым.

Отец Бунина, Алексей Николаевич, вел бурную жизнь кути­лы и игрока, разорился и принужден был поселиться с семьей на хуторе в Елецком уезде Орловской губернии. Здесь провел свои детские и отроческие годы будущий писатель. “Тут,— писал он,— в глубочайшей полевой тишине, среди богатейшей по чернозему и беднейшей по виду природы, летом среди хлебов, подступавших к самым нашим порогам, а зимой среди сугробов, и прошло все мое детство, полное поэзии печальной а своеобразной”.

Эта жизнь на хуторе — постоянное общение с дворовыми людь­ми, с ближними соседями, бывшими крепостными крестьянами, обогатила писателя. Здесь он впервые услышал печальные расска­зы о прошлом, народные поэтические сказанья. Крестьянам и дво­ровым людям Бунин обязан своим первым знакомством с богатей­шим русским языком. С особенной теплотой и сердечностью Бунин вспоминал также своего старшего брата Юлия Алексеевича. Это был хорошо образованный человек, активно участвовавший в общественной и политической жизни, переживший и тюремное заключение и трехлетнюю ссылку в уездную глушь. Юлии Бунин пробудил в младшем брате любовь к- литературе, под его влия­нием Иван Бунин полюбил книги, “один вид которых давал мне почти физическое наслаждение”,— вспоминал он в годы зрелости.

Юный Бунин сохранял свободу суждений о произведениях, ко­торые читал, он был внимательным и требовательным читателем. Впоследствии он столь же взыскательно относился к своему труду, тщательно отделывая свои рассказы, сокращая и отбрасывая все, что считал ненужным, лишним, иногда целые страницы, отлично написанные, но замедляющие течение повествования.

Начал писать Бунин еще в отроческие годы, подражая Лер­монтову, Пушкину, которому он, по собственному признанию, под­ражал даже в почерке. Позднее- у Бунина появилась потребность сказать в своих литературных опытах что-то свое, именно поэтому после первых успешных дебютов в литературе он несколько лет ничего не печатал из своих прозаических произведений.

Гимназию Бунин так и не кончил, некоторое время он жил на хуторе у родителей, колеблясь в выборе профессии. Разорение семьи чувствовалось все сильнее и сильнее, и юноша решил уехать из родного дома. Вначале он поселился в Харькове у брата, затем переехал в Орел, работал в местной газете, служил в земстве в . Полтаве. Именно к этому времени и относится появление его первых, значительных для развития его творчества, произведений в печати. В эти годы Бунин “усердно учился, писал, ездил, ходил по Малороссии”, и эти странствия надолго: сохранились в его памяти и отражены в ряде его рассказов, в частности в рассказе “Лирник Родион” (в первой редакции он назывался “Псальма”), проникну­том любовью к украинскому народу, восхищением врожденной его одаренностью. В пору странствий Бунина по Приднепровью, говоря его же словами, он “был влюблен в Малороссию, в ее реки, в ее села и степи, жадно искал сближения с ее народом, жадно слушал песни и душу его”.

Трудные годы, годы нужды и исканий прошли, литературная судь­ба Бунина складывалась счастливо, критика относилась к нему ува­жительно, его именовали “певцом осени, грусти и дворянских гнезд”, отдавали должное прекрасному русскому языку его рассказов.

Его произведения на темы современной ему русской жизни, при всей их непосредственной художественно-впе­чатляющей силе, не так-то легки для обобщенно-теорети­ческого понимания: “Антоновские яблоки”, “Золотое дно”, “Деревня”, “Суходол”, “Ночной разговор”, “Веселый двор”, “Худая трава” и другие. Это относится и к про­изведениям, отражающим многочисленные поездки пи­сателя по свету, его критические раздумья о судьбах буржуазной цивилизации: “Братья”, “Господин из Сан-Франциско”, “Сны Чанга”.

Известности и репутации Бунина на родине сильно повредила его эмиграция и долгая, до самой кончины, жизнь на чужбине, во Франции. Отъезд из Одессы в 1920 году был его глубокой ошибкой. Бунин не принял Октябрьской революции 1917 года и позднее не понимал коренных изменений в мире, которые она вызвала. Тут он был слишком “дворянином”, слишком привязан к старому и видел вокруг себя только анархию и разрушение всего, что было создано трудами многих поколений. За грани­цей в первые годы он даже позволил Себе ряд недобро­желательных публицистических выступлений против Советов. Его творчество определенно переживало кризис. Новых читателей он не приобрел. Не могло существенно исправить положение и присвоение ему в 1933 году Швед­ской академией наук международной Нобелевской премии. За границей от тосковал по родине, старался писать на русские темы по памяти. Изобразительное мастерство его как художника не потускнело. Он создал ряд интересных и значительных произведений: рассказ “Митина любовь”, отчасти автобиографическую повесть “Жизнь Арсеньева”, серию рассказов о любви “Темные аллеи”. Однако но­вых проблем он в них не поставил, он лишь мастерски продолжил, в свете углубленного жизненного опыта, прежние темы своего творчества.

Следует воздать должное Бунину, что он в годы Ве­ликой Отечественной войны против гитлеровской Герма­нии, когда советский народ мужественно спасал Россию и все человечество от порабощения, чувствовал себя патриотом, помогал силам французского Сопротивления и не запятнал себя, как некоторые другие эмигранты (Ме­режковский, 3. Гиппиус), сотрудничеством с немцами;

наоборот, Бунин отмежевался от них. Писатель радовался успехам Советской Армии и после войны помышлял вер­нуться на родину. Но, к сожалению, этого не сделал— сильны оказались прежние предрассудки, какая-то остав­шаяся внутренняя двойственность, дурное влияние эми­грантского окружения. А вместе с тем его глубоко прав­дивые, высокохудожественные произведения, проникнутые любовью к русским людям и русской природе, все больше и больше становились известными после войны в нашей стране. И в настоящее время Бунин предстает в нашем сознании пусть по-прежнему только как бытописатель до­революционной России, но все же как крупнейший русский реалист, несомненно классический писатель, которого лю­бят миллионы читателей.

Бунин при жизни производил на окружающих впечат­ление нелегкого, строптивого человека, по убеждениям какого-то старорежимного, закосневшего в своем “дво­рянстве”, обычно высказывающего свои мнения в пара­доксальной, резкой и непреклонной форме. Что-то из этих черт угадывается на некоторых его портретах: несколько франтовато одетый, холодно-сдержанный, с жилистой ше­ей и гордыми поворотами головы, он всегда как бы готовится к спорам и властным взглядом требует согласия с собой.

Нежно любимого Чехова, этого предельно лаконичного стилиста, он , упрекал в том, что тот пишет слишком “жидко”, а его пьесы считал просто “малоудачными”; всемирно известного гения русского романа, аналитика психологических тайн и загадок человеческой души До­стоевского он до конца жизни считал “плохим” писателем. Новейших поэтов, искавших путей к революции и воспев­ших ее, Брюсова и Блока, безоглядно причислял к “дека­дентам”.

Чтил всегда только одного Льва Толстого, о котором написал за границей очерк “Освобождение Толстого” с очень сложным и весьма спорным толкованием духовных исканий писателя, чтил с годами все больше и больше Лермонтова, особенно его “Тамань”. В гоцентрическом сознании Бунина, кажется, "ни для кого, кроме него са­мого, ,не оставалось места. Конечно, такая несовмести­мость с другими была не простой причудой натуры, а своеобразной формой осознания писателем своего непо­вторимого творческого “я”, а иногда и проявлением изестной исторической и классово-дворянской ограничен­ности. Не постесняемся сказать об этом прямо.

Но часто получалось так: Бунина с раздражением по­ругивали не только М. Горький, действительно видевший недостатки писателя, но и тогдашние либеральствовавшие буржуазные критики, почитавшие себя столпами прогрес­са. Бунин им казался “отсталым”, не умеющим шагать в ногу со временем. Отчасти и в самом деле какими-то архаическими, опоздавшими родиться выглядели главные мотивы его. произведений: о разорении русского помест­ного дворянства, обнищании деревни, забитости, темноте и жестокости мужиков. Его творчество вселяло чувство безрадостности, бесперспективности русской жизни. Бунин никаких выходов не подсказывал и сам их, видимо, не знал. А его рассказы-притчи о пострадавших народных праведниках (“Иоанн Рыдалец”, “Аглая”) еще больше вселяли отчаяние. Даже с юмором написанные рассказы “Мирская, слава”, “Божье древо” не могли разрядить тоски, ибо,со всей очевидностью становилось ясно, как примитивно стремится утешить себя народ, какими шар­латанами бывают его знахари-утешители.

Все в творчестве Бунина, однако, было гораздо слож­нее, чем казалось многим на первый взгляд.

Входил в литературу Бунин медленно. Хотя рассказ “На край света” об обездоленных крестьянах-переселен­цах хвалил “сам” Скабичевский, популярный народниче­ский критик. Долгое время Бунин известен был только как стихотворец. Бунина-прозаика по-настоящему заме­тили с “Антоновских яблок”, с которых начинается его классическая проза. Первоначально его стихотворения напоминали Никитина, Надсона с модной тогда состра­дательной ноткой, а потом “чистых” лириков: Фета, По­лонского, А. Майкова, и сам Бунин был не прочь иногда побравировать: он поэт только для избранных. В эпоху символистов и позднее футуристов такая позиция каза­лась уже обветшалой. Не многие тогда заглянули во внутреннее строение “банального” стиха Бунина и уви­дели его богатые ритмы и образы, вбиравшие в себя жи­вые впечатления и трепеты современной мысли.

Только самые зоркие современники, Чехов и затем в особенности Горький, усмотрели в Бунине, при всей его противоречивости и уязвимости, настоящего писателя-реалиста, первоклассного стилиста, у которого никому не зазорно поучиться. Всяческое отстаивание Буниным доб­ротного реализма, его славных традиций тогда, когда от реализма стало модой отказываться, является важнейшей заслугой писателя. Горький указывал, что за Буниным есть своя, никем еще не учтенная правда о русской жиз­ни. Изымите Бунина из русской литературы, и она по­тускнеет, что-то утратит от своей прославленной честно­сти и высокой художественности. И Куприн говорил, что Бунин “приобщен к